События, решения
Главная страница :: Статьи номера :: Марк ЗАХАРОВ: «Артист достоин того, чтоб жить в благополучии и достатке»

Марк ЗАХАРОВ: "Артист достоин того, чтоб жить в благополучии и достатке"

Марка Анатольевича Захарова излишне представлять. В России его знают все — по фильмам, которые стали родными в каждом доме, по замечательным спектаклям, которые вот уж 35 лет он ставит в "Ленкоме". Общаясь с этим человеком, ему ни за что не дашь его семьдесят пять. Режиссер находится в творческом расцвете и продолжает свой усердный труд на благородной ниве русского репертуарного театра.
Марк ЗАХАРОВ:

- Марк Анатольевич, что в вашем понимании значит благотворительность?

- Хорошее, доброе дело, которое надо всячески поощрять и культивировать. Оно должно быть атрибутом общества, которое разделилось на более состоятельных людей и менее. Ведь это же справедливо, если имущие оказывают материальную помощь тем своим согражданам, которые в ней остро нуждаются: малоимущим семьям, детям-сиротам, инвалидам. Особой темой тут я бы назвал благотворительность в пользу искусства и науки. Это важно в наши дни особенно, потому что культура у нас не то чтобы совсем забыта, но ей явно недостаточно того, что выделяет на нее государство.

от у нас в театре, например, существует свой собственный благотворительный фонд – имени Евгения Павловича Леонова. Из пожертвований, которые делают в этот фонд состоятельные почитатели театрального искусства, мы потом можем награждать денежными премиями наших актеров. Для них это бывает порой серьезным подспорьем.

- А как вы пришли в театр? Готовили себя к нему или за это надо благодарить случай?

- С детства бредил театром. Моя матушка была неудавшейся актрисой – в том смысле, что не сумела закончить театральную студию Завадского. Отец был репрессирован по 58-й статье – у всех людей моего возраста обязательно ктото из семьи тогда пострадал: отцы, старшие братья, сестры. В общем, она поехала за ним, жизнь была сломана, актерская карьера не состоялась… Тем не менее она все-таки помогла мне попасть на актерское отделение. Научила, что и как надо читать, усердно меня готовила. Благодаря этому я и поступил. Сначала пробовал в школу-студию МХАТ, но провалился, а во второй заход, через год, конкурс выдержал успешно.

- В каком смысле актерство – рискованная профессия?

- Она действительно опасная. Я молодых ребят предупреждаю, так прямо и говорю: "Знаете, какая-то часть из вас не сможет быть артистами, потому что не сумеет отрегулировать свои взаимоотношения с алкоголем, вписаться в дисциплину театральную, которая должна быть почти как на военном корабле". Актерство – жесткая профессия. Зато потом, если артист стал большим мастером, она может подарить прекрасные мгновения. Это приходит, когда актер понимает, что он главная фигура в театре.

- Всегда считалось, что режиссер…

- Со мной многие спорят, но я всетаки считаю, что главный в театре актер, а не режиссер. Актер должен и получать больше денег за свою работу. Я никогда не завидовал, как некоторые мои коллеги-режиссеры, когда люди становились материально благополучными, независимыми и прочно стоящими на ногах, покупали себе машины и строили дома. Артист достоин того, чтоб жить в благополучии и достатке.

- Когда вы отдавали дочь в эту профессию, у вас не было внутреннего страха, трепета?

- Этим занималась моя жена Нина. Когда Саше пришло время определяться с вузом, я был очень занят, снимал фильмы. Мне было не до этого. Но я помню, какой меня ужас охватил, когда дочь в первый раз почитала нам кусочек из "Евгения Онегина". Так плохо она его читала, что в доме даже тоска возникла. Но потом она от матери подхватила какую-то пронзительную внутреннюю нотку, это получилось как бы на генетическом уровне. Нина очень хорошо работала одно время в театре и была способным талантливым человеком. Но она сознательно уклонилась от артистической карьеры. Когда Плучек брал меня из Студенческого театра в Театр сатиры, он ненавязчиво так сказал: "Марк, делай что угодно, но не бери в театр жену. У тебя не хватит нервов, ты надорвешься". Он говорил это весело, но как человек знающий, очевидно, имел печальный опыт. На отношениях в семье это, к счастью, не отразилось, любовь оказалась выше, а взаимная привязанность, дружба и понимание – сильнее личных амбиций. А вообще это был очень непростой момент в моей жизни. Потому что Нина очень ждала того, что я буду режиссером, а она станет у меня актрисой на первых ролях, как это часто и случается в театральных семьях. Но не всегда из этого выходит что-то хорошее.

- Вы ревнивый режиссер? Не наказываете своих актеров за то, что они иногда играют в других театрах, дают антрепризы или снимаются в кино?

- Я давно заметил, что когда артист снимается в хорошем фильме и имеет некоторый успех, хоть телевизионный, хоть кинематографический, он становится немного другим. Начинает больше ценить себя и, как ни странно, свой театр, потому что "Ленком" – это дом, надежный тыл. Конечно, сейчас очень изменились взаимоотношения, рыночная экономика внесла серьезные коррективы в нашу жизнь. Я уже говорил о том, что русский репертуарный театр переживает не лучшее время, но старается переживать его достойно. Сначала я немножко вздрагивал, а потом приучил себя к тому, что артисты должны встречаться и работать с другими режиссерами – знакомиться с другой "технологией" актерско-режиссерского мышления. Они должны пройти и через кинематограф, и, может, через какие-то собственные творческие акции, вплоть до антреприз. К последним я отношусь с некоторым подозрением, и все же допускаю, что и там может быть настоящее искусство. Есть, хотя и в небольшом количестве, тому приятные примеры. У артистов "Ленкома" огромная востребованность в Москве, тем не менее нам пока удается сохранить наш дом.

- Кем из своих артистов вы особенно гордитесь?

- Это Олег Янковский, которого я когда-то пригласил из саратовского театра и который здесь при мне вырос в большого артиста. Горжусь я и Александром Збруевым, который уже работал в театре, когда я пришел сюда на смену Эфросу. Збруеву при нем жилось неплохо, темне менее он не ушел за ним и остался работать со мной. И по-настоящему он раскрылся и стал звездой при моем руководстве. Это моя большая гордость.

Дорогие для меня люди – Леонид Сергеевич Броневой, Инна Михайловна Чурикова, Юрий Колычев, моя дочь Александра Захарова, Дмитрий Певцов, Виктор Раков и Ваня Агапов, мой ученик по ГИТИСу, он сейчас стал очень интересно работать. Из молодой поросли меня очень радует Миронова Маша. Есть таланты и среди совсем юных, только что пришедших, например Виноградова Александра, имя которой пока еще ни о чем не говорит, но я уверен, что при удачном стечении обстоятельств – что нужно и необходимо в нашем трудном деле – оно займет достойное место в актерской иерархии.

- Как же остальные?

- Я люблю всех своих актеров. Дорожу ими всеми, независимо от их звездности. Знаете, как бывает в нашей среде: Бог протягивает каждому один какой-то шанс, и его надо распознать и воспользоваться им. Иногда это получается, а иногда, к сожалению, нет.

И я не Господь Бог, и не могу сделать каждого звездой. Вот в пьесе "Гамлет" есть еще Розенкранц, Гильденстерн, всякие солдаты, друзья, полудрузья и придворные. Гамлетов все равно на всех не хватит. Я очень ценю тех людей, которые, понимая, что они не стали известными, тем не менее честно и ответственно относятся к работе, любят театр, демонстрируют свою поразительную профессиональность и надежность.

- Вы всегда удачно определяете будущую звезду?

- И у меня иногда бывают оплошности. Я могу ошибиться, например, в характере человека, и потом приходится с ним расставаться, хотя такие расставания происходят редко и очень болезненны для меня. Но я знаю одно: для артиста самое главное – строй нервной системы, на нашем языке это называется заразительностью или, проще говоря, обаянием. Знаете, как это выявляется: много людей выходит на сцену, а смотришь почему-то на одного человека, даже если он молчит. Это и есть признак хорошего артиста – артиста, который, помимо всего, обязательно обладает еще гипнотическим даром. Какие-то слабые дозы гипноза и свою энергетику он транспортирует в зрительный зал, и зритель ему отвечает. Абдулов, как и многие другие, обладал такой способностью.Он умел моментально объединять всех зрителей в единую эмоцию. Его уход стал невосполнимой утратой для театра и лично для меня, так как я, можно сказать, вырастил из него актера, вложив в него душу.

- В ваших сказочных фильмах вы отражали реалии собственной жизни?

- Наверное, отражал. Мне ведь никогда не хотелось делать просто сказки. Помню, когда я Евгения Павловича Леонова приглашал в свой фильм "Обыкновенное чудо", он забеспокоился, спросил, не будет ли это такая же сказка, как у Кошеверовой. По правде говоря, я не позволяю себе высказывать о своих коллегах ничего плохого, но этого режиссера я не знаю, поэтому так спокойно и говорю об этом сейчас. И тогда я успокоил Леонова, сказал, что это будет просто история, веселая и наивная, может, даже в чем-то лубочная, обязательно музыкальная.

Мои фильмы оказались долговечны. Я испытываю тут и радость, и удивление, потому что не ожидал этого, когда снимал их. И снимал я их не для широкоэкранного показа, а как телевизионные фильмы. Я просто хотел, чтобы они пришли в каждый дом, в каждую семью.

- У вас бывают выходные, отпуск?

- Понимаете, во мне сидит что-то такое, что не дает расслабиться. Я давно понял, что мне надо писать. У меня есть некоторый литературный навык, хотя таланта нет…

- А как же ваши сценарии?

- Да, я умею писать сценарии. Вот "12 стульев" написал, полностью опираясь на Ильфа и Петрова. Тем не менее театр – главное. Работая над новой постановкой, я делаю для себя подробную режиссерскую канву. Короче говоря, пишу. Я могу один день ничего не делать, гулять с собакой или читать газету. У нас дома два чудесных пса. Один большой – эрдельтерьер, и маленький – фокстерьер. Большой обладает агрессивным характером, но очень добрый. Лезет везде, всегда приходит в гости, сам открывает двери. Красив безумно, наглый, веселый, требует все время ласки, внимания и может предаваться какому-то самосозерцанию.

Ну вот, один день я могу посвятить всему этому, а потом я должен видеть чистый лист бумаги. Видеть и понимать, что я не писатель, я просто разрабатываю и пишу тот режиссерский сценарий, который потом будет предъявлен артистам. Между прочим, я не всегда попадаю в цель с первого раза. Бывало, мои задумкине оправдывались. Я начинал проверять их на репетиции и понимал, что сделал не то, что это недостойно "Ленкома", и тогда консервировал их или откладывал. Но вообще я люблю стопку чистой бумаги, много всяких ручек, карандашей, фломастеров, хотя они, может, все-то и не понадобятся. Просто приятно на них смотреть. В писании моя главная радость и отдых для души.

ЕЛЕНА СЕРЕБРЯКОВА

Статьи рубрики "Звездный гость"

Все статьи номера

 
Проект реализуется при поддержке Благотворительного совета г. Москвы

Загрузка...