События, решения
Главная страница :: Статьи номера :: СЕМЬЯ – НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО МАФИЯ

СЕМЬЯ – НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО МАФИЯ

Придет ли на смену корпоративной благотворительности в России – семейная филантропия?
<b>СЕМЬЯ – НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО МАФИЯ</b><p> Кто в доме хозяин

Когда мы говорим о корпоративной благотворительности в России, мы, чаще всего, представляем себе определенный набор известных фамилий. Реже – бренды крупных корпораций, то есть сам бизнес. Хотя в контексте филантропии различать одно от другого и можно, и должно. Как благотворительность юридических лиц от лиц физических.

Некоторая трудность такой дифференциации заключалась в самой природе постсоветского бизнеса в России. Наши новейшие капиталы изначально строились на жесткой субординационной системе, сродни военной, где слову главы компании практически нечего противопоставить – ни мнение директората, ни позицию акционеров. Поэтому и решения, касающиеся благотворительных программ, ассоциируются в сознании россиян исключительно с единоличной волей "хозяина".

В этом смысле корпоративная благотворительность воспринималась в массе своей скорее как частная – она исходила не от воли корпорации (субъекта, который в понимании обывателя и воображению-то редко не поддается), а от воли физического лица, ею владеющего. Благодеянием занимается, строго говоря, то же частное лицо, но только очень богатое. Вот такое положение вещей понятно всем и каждому.

Бизнес – отдельно, милосердие семьи – отдельно

Описанная ситуация отвечала уровню культуры бизнеса и в целом правовой зрелости общества в России. И только с недавних пор, может быть, за последние два-три года, процессы в экономике, правовое взросление социума (как подмечено кем-то из публицистов – переход бизнеса из стадии "деревни" в стадию "города") позволяют говорить о корпоративной благотворительности действительно, как о деятельности коллективной, "портом приписки" которой является уже не некий имярек, а целая бизнес-система. Где многое уже определяется коллективной волей и, в частности, теми же акционерами, вышедшими из тени олигарха.

На этой стадии развития отечественного капитализма актуальным становится и тема семейной (фамильной) благотворительности. Заметим, она, эта тема, прорисовывается на фоне многолетней практике филантропии на Западе и в США, где доля благотворительных денег со стороны корпораций существенно уступает доле и семейной, и частной благотворительности. В среднем эта доля не превышает 10%, тогда как в России такой показатель приближается к 80%. Формально, пожертвования, скажем, семьи крупного банкира – та же самая частная благотворительность, ничем не отличающаяся от благотворительности семьи среднего по доходам или даже малоимущего семейства. Деньги берутся из семейного бюджета – вот главное. Но статистика их различает, поскольку они не совпадают ни по величинам благотворительных вкладов, ни по характеру целей, ни по масштабу программ и системности самой филантропической деятельности.

Вообще, роль известных семейств в развитии благотворительности в своих странах и в мире, надо полагать, дают основания говорить о фамильной благотворительности, как о совершенно особом направлении филантропии, отличающемся и от корпоративной, и от частной благотворительности. Имея некую взаимосвязь с первым и вторым, семейная филантропия все же – сама по себе.

Она не изымает деньги из карманов акционеров или сотрудников компаний. Ее траты не заложены в расчеты дивидендов, вообще, в бухгалтерию бизнеса. В принципе, она обходится по возможности и без привлеченных со стороны средств. Неприбыльность благотворительных расходов никоим образом не покрывается за счет каких-то вторых и третьих лиц – только за счет семьи, в самом хорошем смысле этого слова.

Основатель такого фонда может, конечно, оставаться в бизнесе, но чаще всего он предается благотворительным заботам полностью, уже оставив руководство компанией. Это идеальный вариант, исключающий лишние подозрения в том, что семейный гуманизм зиждется и на корпоративных средствах и усилиях.

Если придерживаться такой формулы семейной благотворительности – личные сбережения плюс личная энергия, то пока в России этот вид филантропии в стадии зарождения.

Былое...

Подчеркнем, в современной России. До 1917 года корпоративной благотворительности в современном понимании слова, можно сказать, и не было. Богоугодной деятельностью занимались частные лица и семьи. Причем, последние представляли собой, как правило, целые династии, чья благотворительная история насчитывала столетие и более. Очевидно семейной была филантропия Голициных, Медведниковых, Морозовых, Куманиных, Крестовниковых, Абрикосовых, Алексеевых, Гаазов, Бахрушиных, Шереметевых, Прохоровых и многих-многих других российских фамилий. При этом надо отметить, что милосердием окормлялись не столько отдельные нуждающиеся лица и даже социальные заведения, а целые отрасли. Приведем только один пример.

И сегодня вы можете услышать в стенах Первой градской клинической больницы Москвы выражение "Голицынский корпус". А все началось двести лет назад, когда согласно завещанию князя Дмитрия Михайловича Голицына – "Суммы и доходы с имений употребить на устройство в столичном городе Москве учреждения Богу угодного и любезного людям" – была заложена Голицынская больница.

Продолжил дело двоюродный брат князя – Александр Михайлович. И так по всей ветви рода вплоть до 1917 года – директорами больницы, опекунами были потомки князя Голицыны. Их трудами не только больница разрослась до нескольких корпусов, но и двигалась сама клиническая медицина в России. Голицыны закупали на Западе современное медицинское оборудование, привозили заграничных светил и просто практикующих врачей европейского уровня, поддерживали научные программы. Это была та самая системная благотворительность, о масштабах и социальной ответственности которой мы так много говорим нынче. И это была настоящая семейная филантропия – как дело жизни, а не просто "игрушка для олигарха".

Заканчивая краткий экскурс в прошлое, отметим, что в нашем новейшем развитии, когда благотворительность в целом как бы еще становится на ноги, конечно, и европейские лекала пригодятся, но многое отыщется и в собственном прошлом – самобытное и проверенное временем.

...И думы

Что представляет собой семейная филантропия в современной России? С опорой на статистику ответить на этот вопрос трудно. Просто потому, что исчерпывающие данные в официальной статистике отсутствуют. Немалая проблема еще и в отсутствии единой методики определения, что же такое "семейная благотворительность". Чаще всего, чтобы попасть в эту категорию, достаточно двух родственников, возглавляющих фонд или занимающихся той или иной благотворительной программами. То есть, чисто внешних признаков.

Ситуацию усложняет и то обстоятельство, что проследить первоисточник благотворительных бюджетов не всегда представляется возможным. Да, сегодня многие фонды выкладывают в Сети годовые отчеты о своей деятельности. Но, как правило, это лишь перечни проведенных мероприятий с указанием, сколько потрачено на них денег. Сколько и откуда пришло денег в фонд – такое встретишь крайне редко. А отсюда и затруднение с определением финансовой природы фонда – из корпоративной ли казны идут средства, из сугубо личных ли, семейных накоплений благотворителя и мецената. Надо заметить, что сегодня у нас и не принято особо заморочиваться на эту тему. Подавляющему большинству россиян абсолютно все равно, откуда тот или иной олигарх берет деньги на постройку школ, стадионов, больниц. Главное, что они, эти школы, стадионы, больницы реально появляются.

На мой взгляд, строгая юридическая идентификация семейной благотворительности – не самая сегодня актуальная проблема. Все придет со временем. А главное то, как сами бизнесмены, учредители фондов себя идентифицируют. И мы знаем о таких фамилиях, хотя бы их "отцы-основатели" и оставались у руля бизнеса, и продолжали пользоваться его плодами для поддержки своих благотворительных фондов, считая их, несмотря ни на какие столкновения толкований, именно семейным предприятием.

С определенной долей вероятности, как минимум, один фонд можно отнести к тем, кто соблюдает "чистоту жанра". Речь идет о некоммерческом фонде "Династия", созданном в 2001 году основателем компании "Вымпелком-Коммуникации" (торговая марка "Билайн") Дмитрием Зиминым. Заметим, фондом он занялся только после того, как отошел от бизнеса. И сегодня "Династия" в благотворительном сообществе общепризнанна как первый семейный фонд в России. Оспаривать этот факт, кажется, никто не берется.

"Династия" специализируется на поддержке отечественной науки. Это целая система поддержки наукоемких проектов, формирования молодой интеллектуальной элиты. За десять лет своей работы фонд не просто повлиял на судьбы сотен отечественных дарований, он, можно теперь уже утверждать, повлиял на укрепление самого фундамента российской науки, изрядно претерпевшей в 90-е годы. Системность, протяженность во времени – одна из определяющих черт семенной благотворительности. И здесь она на лицо.

Стоит отметить и еще одну особенность, этого фамильного предприятия. Несмотря на то, что деятельность "Династии" целиком построена на деньгах семьи Зиминых, его политика и стратегия определяется коллегиально – основателем фонда, членами попечительского совета и менеджментом фонда. Иначе говоря, представление о семейном фонде, как о некоем диктаторском образовании в корне не верно. Более того, диктатура в таком деле приводит к неэффективному управлению и увяданию фонда. Опыт "Династии" говорит о том, что семейная благотворительность – широкое поприще для демократического сосуществования единоначалия и коллегиальности.

Безусловно, в России есть обеспеченные семейства, занимающиеся благотворительностью именно как фамильным делом, и помимо Зиминых. И не обязательно это из обоймы олигархов, чьи имена у всех на слуху. Есть доброхоты и с куда меньшим семейным достатком, однако, поддерживающие и местное образование, и местную медицину и местную культуру. Семейная благотворительность – это такой родовой герб, обладать которым может любая фамилия, вне зависимости от сословия. Исключительно за благоприобретенные заслуги. Были бы желание и своя "благотворительная история".

Помощь помогающим

Но семейным фондам и самим нужна поддержка. Нужна отдельная статья в законе "О благотворительной деятельности и благотворительных организациях" с определением правового статуса. Нужны положения в Налоговом кодексе, предусматривающие преференции, прямые льготы для такого вида благотворительности. Нужно более широкое внимание средств массовой информации и общественности.

А еще, как ни банально это звучит, нужна пресловутая уверенность в завтрашнем дне. Семейная, с расчетом наследования от одного поколения к другому, благотворительность возможна только в условиях стабильности. Не на год, пятилетку, а, минимум, на многие десятилетия. Если угодно, семейные благотворительные фонды – признак политической, экономической и социальной устойчивости государства. Есть такая почва под ногами, ну тогда уже можно будет говорить и о серьезных перспективах становления семейной благотворительности в России, как об одной из движущих сил отечественной филантропии.

Владимир Ермолин

Статьи рубрики "Гражданское общество: нулевой цикл"

Все статьи номера

Оставить комментарий
В целях защиты от отправки сообщений роботами, введите в поле цифры которые Вы видите на картинке.
 
Проект реализуется при поддержке Благотворительного совета г. Москвы

Загрузка...