События, решения
Главная страница :: Статьи номера :: Какова экономика — такова и благотворительность

Какова экономика — такова и благотворительность

Но лучше бы наоборот…
В канун Нового года мое внимание привлекла новость о крупнейшей, как полагают аналитики, афере в мировой истории: обрушилась финансовая пирамида, возведенная на золотом песке американским банкиром Бернардом Мэдоффом, экс-главой биржи NASDAQ. В числе жертв — швейцарские, испанские и французские банкиры, нобелевские лауреаты, известные политики и бизнесмены, рядовые американцы, клиенты из Южной Америки и Южной Кореи, Японии. В целом ущерб от финансовой пирамиды оценивается по горячим следам в 50 млрд. долларов, но не исключено, что уточненная цифра будет больше.
Какова экономика — такова и благотворительность
Рисунок Дмитрия Тимофеева

И есть в этой "американской трагедии" подробность, способная живо заинтересовать членов российского благотворительного сообщества: в мошеннические сети Мэддофа угодило и несколько американских благотворительных фондов, доверивших ему до 90 и более процентов своих средств. Намерение существенно увеличить капитал своих организаций за счет рискованных финансовых операций привело к потере и того, что было собрано, и, быть может, предназначалось на богоугодные дела именно в Рождество Христово.

Можно ли придумать лучший повод для словесных спекуляций вокруг благотворительной деятельности со стороны тех, кто воспринимает ее цели с предубеждением, недоверием? Сужу хотя бы по себе: со стороны далеко не сразу становится понятным сложный механизм сцепления "третьего сектора" с бизнесом, власть имущими, с теми, кто творит законы и кто надзирает за их исполнением, с гражданским обществом. И не с первого взгляда замечаешь тонкую зависимость некоммерческих организаций благотворительного направления как от социально-экономических и общественно политических реалий, так и от вековых народных традиций, национального менталитета в целом (иногда мне кажется, что на формы и содержание благотворительной деятельности оказывают влияние даже климат и площадь территории страны). В одном никогда не приходилось сомневаться, а именно в том, что подлинная благотворительность является общечеловеческой ценностью, созданной под благотворным влиянием христианства. И никогда и нигде под небом не оскудеет рука дающего.

Сегодня, например, существует довольно распространенное заблуждение в том, что в такой огромной державе, как бывший СССР, напрочь отсутствовала благотворительная деятельность – светская и церковная. Так, да не так! Безусловно, благотворительность не входила в число национальных приоритетов, провозглашаемых Политбюро ЦК КПСС. Да и на какие цели (и за какие средства?), собственно, могла быть "заточена" большая благотворительность в Советском Союзе? На накопление культурных ценностей с последующей их передачей в общественное пользование? Давайте посмотрим на нынешние многочисленные российские музеи, библиотеки – они ведь перешли к нам из советского прошлого. На учреждение учебных, просветительских и медицинских учреждений? Самые рейтинговые вузы современной России – государственные, свои научные школы они закладывали еще в той державе, где образование, как и медицина, были бесплатными (кстати, показатели средней продолжительности жизни тогда были выше нынешних). На такие острые проявления социального зла как, например, наркомания, детская беспризорность, безработица, безграмотность? Некоторые из них появились или приобрели масштабы национального бедствия уже в настоящее время.

Социальные отрасли в те годы были монополией нашего государства. А социальное служение искренне виделось большинству из нас в том, чтобы результаты труда приносили не только личную пользу, но и пользу стране в целом. Если учесть, что в русской ментальности характерно стремление к простому достатку, а не к обогащению любой ценой, то этот мотив работал, вселял определенную уверенность в будущем.

И тем не менее, смею утверждать, что современная российская благотворительность выросла из тесной шинели советских волонтеров. Природная склонность нашего народа к доброте, милосердию, отзывчивости, состраданию во все времена находила точки приложения сил. В конце 80-х прошлого века к нам стали наведываться представители зарубежного "третьего сектора". А в начале 90-х первые представители советских благотворительных организаций уже начали выезжать за рубеж для обучения на тамошних семинарах. В связи с тогдашним оживлением контактов "с чуждым нам строем" хочу высказать задним числом крамольную мысль – нет, не о "подрывных действиях" Запада, который подкармливал наше социально дряхлевшее Отечество гуманитарной помощью и просвещал на семинарах наших волонтеров. А о том, что благотворительность в годы брежневского застоя зарождалась в некотором смысле и как форма латентного протеста против увядающей политики правящей компартии в социальной сфере. И разве в наше время благотворительные организации не запахивают огрехи, оставляемые по тем или иным причинам государственными органами на социальном поле? На сегодняшний день государство и благотворительные организации являются в определенном смысле конкурентами на ниве благотворительной деятельности, и должно пройти еще какое-то время, чтобы органы власти и "третий сектор" совместными усилиями преодолели ту аморфную стадию взаимоотношений, когда властные структуры "не помогают, но и не препятствуют деятельности благотворительных организаций", и стали партнерами. Или в лучшем случае предлагают разделить с ними ответственность.

В настоящее время отечественный "третий сектор" переживает не только период взаимных ухаживаний с государством, выработки условий "брачного договора" по обеспечению эффективной поддержки благотворительной деятельности на региональном и муниципальном уровнях, выстраивания корпоративных коммуникаций с коллегами по материальному и сердечному участию в жизни нуждающихся. На болезнь роста молодой российской благотворительности накладываются глобальные финансово-экономический и человеческий кризисы. Возвращаясь еще раз к истории с пирамидой Мэдоффа, под которой оказались погребенными несколько благотворительных фондов США, хочу сказать, что мало вынести из нее лишь частный урок бдительности и предусмотрительности во всем, что касается поступления, накопления и распределения денежных средств, предназначенных для благотворительности. Обвал мировой финансовой системы продемонстрировал деградацию нравственной мотивации бизнеса, его эгоистичную нацеленность на преумножение личного благосостояния любой ценой. Основным двигателем в бизнесе нередко служит, как оказалось, отнюдь не добродетель, не построение социально ответственного общества, а таинственные законы рынка, по которым астрономические суммы в мгновение ока могут бесследно растворяться в атмосфере и "выпадать" в одном глубоком кармане. Показательно, что еще сто лет назад всемирно известный английский писатель Роберт Льюис Стивенсон не без основания предположил, что между банкирами существует "негласная договоренность ни к чему не применять нравственной мерки". А безнравственная экономика несет в себе не созидание, но зародыши разрушения.

АЛЕКСАНДР ЧЕПИГИН

Статьи рубрики "Главный акцент"

Все статьи номера

 
Проект реализуется при поддержке Благотворительного совета г. Москвы

Загрузка...